Среда, 14 Ноября 2018

Оценить материал


Вставить в блог

Bookmark and Share

ЭКСКЛЮЗИВ! Максим Кантор. Рассуждения художника в плакатах и текстах

29 Января, 2011, Максим Кантор

художник и писатель Максим Кантор

Художник и писатель Максим Кантор вырос в семье московских интеллигентов: его отец, Карл Кантор, был философом, а гостями дома — богема 60-70-х годов. В 80-х, вскоре после окончания Полиграфического института, организовал независимую группу художников «Красный дом» и провел ряд неофициальных выставок. В 1988 году впервые оказался со своими картинами на Западе и с тех пор предпочитает работать по большей части именно там — что с успехом и делает. Сейчас мрачные визионерские полотна Кантора висят во многих музеях мира: в Британском, в Третьяковке, в залах Германии, Бельгии и США. В 90-х решил вступить на литературное поприще: выпустил несколько книг рассказов, а в 2006 году — роман «Учебник рисования», двухтомник о России 1990-х, современном искусстве и мироздании в целом. Творчеству отдает себя без остатка, предпочитает быть одиночкой и находит особенное удовольствие в том, чтобы идти против толпы.

После столетней мировой войны за лучший сценарий будущего и наиболее действенный способ управления толпой (были пересмотрены варианты военного коммунизма, корпоративного государства, централизованной демократии Советского образца, национал-социализм, открытое общество, находящееся в прямой связи с рыночной экономикой, федеративное и конфедеративное государство и т.д.) - ХХ век завершился тем, что понятия «демократия» и «либерализм» - утратили значение идеала общественного развития и предстали в своем механическом инструментальном значении.

Еще тридцать лет назад гражданин вкладывал в слово «демократия» смысл, тождественный понятию «свобода», а семьдесят лет назад граждане шли умирать за демократию, полагая, что умирают за свободу – и вдруг граждане обнаружили, что те, с кем они воевали, тоже называли себя свободными и демократичными. Граждане Советского Союза в большинстве своем были уверены, что в СССР – демократия, но  и  на Западе была демократия; тогда в чем смысл и цель холодной войны? Или демократий бывает несколько - и у каждого народа своя? А может быть демография переживает фазы развития, и каждая не похожа на предыдущую?

Сегодня гражданин вдруг понял, что демократия – это всего лишь метод управления, и ничего идеального в данном методе нет. Черчилль однажды сказал фразу, которую любят цитировать: «У демократии много недостатков, но лучше строя не придумали» И это справедливо ровно настолько же, насколько справедливо магическое выражение Ленина «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно». Нетрудно заметить, что обе сентенции носят заклинательный характер. Вдруг оказалось, что слово «демократия» - это совсем не заклинание против тоталитаризма, мы увидели, что сама демократия может содержать в себе зерна тоталитаризма и подавлять.

Максим Кантор. Плакат
 
  Максим Кантор. Плакат


Было бы наивно отрицать, что начало ХХI века отмечено безверием Западного мира, которому надо бы набраться самоуверенности в своем конфликте с верующим Востоком – а вера на исходе. То, что составляло предмет веры западной цивилизации, то, что до известной степени подменило религию, то, что претендовало не просто на социальную модель, но на выражение общечеловеческого гуманизма – наша святая демократия! – вдруг перестала быть святой.

Этот кризис сопоставим с кризисом христианской идеологии во времена Реформации, и сомнение в качестве попавших на рынок демократических индульгенций – вот что составляет сердце кризиса.

Не в том главная беда, что акции "Газпрома" скачут в цене и рынок ценных бумаг волатилен, но в том, что акции основной западной компании «Демократия» вдруг потеряли стоимость. Можно напечатать лишний триллион долларов, и можно даже победить инфляцию. Но как победить идеологическую инфляцию? 

Максим Кантор. Плакат
 
  Максим Кантор. Плакат


Было бы наивно отрицать, что события последних лет напомнили об анализе демократии, произведенном некогда Платоном. Та античная демократия, которая однажды была представлена миру, эволюционировала в охлократию и тиранию – Сократ был осужден именно демократическим судом. Что касается римской республики – то динамика превращения республиканского консула в императора слишком хорошо известна, и в сегодняшней России уже принято сравнивать Путина с Августом.

Сегодня оппозиция вдруг пожелала сместить полковника КГБ, представляющего демократию, - но разве это изменит силу вещей, согласно которой полковник ГБ становится президентом демократической страны. И что надо лечить – язвы или сифилис?    

В наступившем веке инструментальный характер демократической власти заставил посмотреть назад – на ту борьбу, которую человечество вело само с собой; и спросить себя – что именно было целью данной борьбы?

Максим Кантор. Плакат
 
  Максим Кантор. Плакат


В России этот вопрос стоит как никогда болезненно. Неужели мы боролись именно за капитализм без профсоюзов, за власть олигархов, на классовое расслоение общества, которого не знал самый бездарный социализм? И неужели коррупция имманентна демократии? А если это не так  – то почему не существует альтернативы власти коррупции? Оказалось, что убогий социальный договор, который давал жалкий социализм разрушен, но новый общественный договор не создан. И это пустующее место стремительно занимает националистическая идеология. Оказалось, что голос крови – тот единственный язык, на котором люди еще понимают друг друга. Когда социальный договор рушится – иного языка не остается.

Сегодня, когда только ленивый не вспомнил Веймарскую республику, когда голос крови звучит столь же властно, как в тридцатые годы, нас всех греет лишь одна надежда. В современном мире финансового капитализма и символического обмена нет более люмпенизированного класса, который может стать двигателем нового фашизма – так мы утешаем себя.

Пролетариат размылился в класс менеджеров, и, соответственно, люмпен-пролетариат не существует более. Собственность на орудия труда никого не волнует более, поскольку труд, вынесенный за границы глобального мира, на дикарскую периферию, уже не составляет содержания цивилизации. Мы уже не ценим продукт, мы обладаем символами – а символы безопасны. В мире символического обмена всегда можно договориться!

Максим Кантор. Плакат
 
  Максим Кантор. Плакат


Однако класс люмпенов есть, и этот класс определяет течение современной истории – куда как более властно, чем люмпен 30-х годов. Новый люмпен-класс, готовый жертвовать миром, это люмпенизированная элита.

Первый результат политики глобализации – это образование элиты, не принадлежащей никакой определенной стране, не зависящей даже от режима власти, вставшей над историей, над культурой и над традицией. Если люмпен-пролетариат представлял опасность, идущую снизу, из низовых страт общества, то обособленная от общества люмпен-элита представляет опасность вдвое большую.

Особенностью люмпен-элиты является то, что она создала свою параллельную историю и свой мета-язык, столь же невнятный обществу, как и крики толпы – невнятны элите. То, что мы сегодня называем магическим словом «авангард», уже давно выполняет декоративные функции, не отвечая ни за какие реальные общественные процессы.

Максим Кантор. Плакат
 
  Максим Кантор. Плакат


Некогда художники называли себя радикльными потому, что хотели уйти от искусственного салона к реальной проблематике жизни. Сегодня искусство называет себя радикальным постольку, поскольку максимально удалено от жизни и стало искусственным языком. Этот новый демократический салон стал завершающим элементом новой общественной конструкции – отныне независимая от общества люмпен-элита говорит на своем собственном языке, радостном и озорном, не замечая того, что мир горит.

Такое уже однажды было, просвещенный мир говорил на искусственной латыни, тогда как плебеи пользовались варварскими наречиями. И великий Данте сделал однажды шаг в сторону итальянского языка, заставив весь мир принять участие в Божественной Комедии. Нынешний мир сделал шаг прочь от общего языка – в сторону языка искусственного; у нас нет больше той эстетики – ни христианской, ни демократической – которая объединяла бы нищего и богача. И, соответственно, нет критерия оценки. Мир категориальных ценностей рухнул – и смотрите, что растет из руин.  

До какой степени именно демократия, понятая как компонент рынка, оказалась ответственна за появление этого нового класса-люмпена, мы узнаем очень скоро.

События развиваются стремительно, а мы, сидя на краю кратера, слушая, как бурлит внизу лава – думаем, что мы навсегда одолели опасность, и либеральные ценности победили навечно.

Посмотрите сегодня снова на тех, кто строил наш сегодняшний мир – на Ленина и Сталина, Гитлера и Черчилля; посмотрите на тех кто пришел им на смену – Путина и Берлускони, Блэра и Саркози, Буша и всех остальных. Вы уверены, что в течение долгого ХХ века мы воевали именно за этот результат? Вы правда уверены?

© RUNYweb.com

Просмотров: 10128

Вставить в блог

Оценить материал

Отправить другу



Добавить комментарий

Введите символы, изображенные на картинке в поле слева.
 

0 комментариев

И Н Т Е Р В Ь Ю

НАЙТИ ДОКТОРА

Новостная лента

Все новости