Суббота, 20 Июля 2019

Оценить материал


Вставить в блог

Bookmark and Share

Игорь Лёвшин «Для меня литература – это широчайшая система связей»

13 Мая, 2014, Беседовал Геннадий Кацов

Игорь Лёвшин  - российский литератор, поэт, прозаик.

Игорь Лёвшин - российский литератор, поэт, прозаик.

Игорь Лёвшин  - российский литератор, поэт, прозаик. Родился в 1958г. в Москве. Окончил Московский институт стали и сплавов. Дебютировал в конце 1980-х гг. в самиздате (альманах «Эпсилон-салон»). Наряду с прозой публиковал также стихи и короткие пьесы. Регулярно печатался в журнале Черновик, издававшемся Александром Очеретянским в Нью-Йорке. Творчество Лёвшина во многих отношениях сближается с концептуалистской прозой Владимира Сорокина, одновременно шаржируя и травестируя сорокинский радикализм. С 2004 года также пишет фантастические рассказы и сказки.

Игорь, знаем мы друг друга больше тридцати лет, так что сразу перехожу на "ты". В этом году исполняется 30 лет московскому самиздатовскому журналу «Эпсилон-Салон». Мы с тобой были его постоянными авторами. Твои впечатления о тех годах? О литературной жизни того времени? Мучает ли ностальгия? 
Мучает, еще как. Но это длинный разговор, который здесь не уместен. Или уместен?

А если напрячься, все-таки, и рискнуть? В разумных пределах.
Хорошо. Литература очень сильно изменилась, в том смысле, какой я вкладываю в слово "литература". Для меня литература – это широчайшая система связей:

писатель –> мертвый или живой классик,
писатель <–> писатель,
писатель <–> критик/интерпретатор,
писатель <–> музыкант, физик, философ, 
ну, и
писатель –> читатель, чуть не забыл.

По моим ностальгическим воспоминаниям, эта многомерная паутина работала. Сейчас работает от силы 1-й, последний и 3-й пункты программы.

Но это еще не всё. Хорошие рок-группы не были суммой участников, а были их произведением (иногда помноженным еще и на продюсера). Проза и поэзия - занятия, вроде, индивидуальные. Но, думаю, всяческие литературные группы, оформленные или не оформленные как "измы", были в некотором смысле аналогами такого рок-перемножения. И в «Эпсилон-Салоне», и у «соседей» люди перемножались. Сейчас я вижу очень много интересных литераторов. Но почти не вижу такого перемножения. Да оно сейчас и невозможно, похоже. Поверю, что это не так уж и плохо, но мне этого не хватает.

Цитирую «Википедию»: «Творчество Лёвшина во многих отношениях сближается с концептуалистской прозой Владимира Сорокина...» Согласен ли ты с этим определением? И о каком Сорокине, в приложении к твоему творчеству, идет речь: времен «Очереди» или «Дня опричника»?
Я бы сказал немного по-другому: в некотором смысле является порождением Владимира Сорокина и ответом Владимиру Сорокину (не только его и не только ему, надеюсь). В тех статьях, где терпят неформальный разговор, я ссылаюсь на писателя РаннегоСорокина – для меня это 2 разных писателя. Точнее, не знаю сколько, так как ПозднегоСорокина читал очень выборочно. А раннего – когда-то от корки до корки. Ранний: «Очередь»-«Норма»-«Роман». 

Отвечал я вот чем: меня захватывала идея распадающегося текста, и я одно время упорно пытался продвигаться в противоположном направлении – обрастить распадающийся текст мясом, склеить и взрастить нечто живое (типичный пример – начало моей ранней пьесы для чтения "Действие происходит" из книги "Жир Игоря Лёвшина"). Думаю, что это у меня почти прошло: недавний цикл рассказов "Необыкновенные приключения добра и зла" построены из других материалов и принципов.

Вообще, влияние РаннегоСорокина значительней, чем это заметно "со стороны". Например, Дмитрий Данилов совсем не пишет сорокинских "гадостей", но некоторые раннесорокинские взгляды на текст он впитал и переработал очень по-своему (иногда до неузнаваемости).

Помнишь ли ты, что такое самиздат? И не складывается ли у тебя впечатления, что при сегодняшнем возвращении цензуры, контроля над СМИ, ужесточающими возможность публикации российскими нормативными законами, самиздат – это воспоминание о будущем?
Да как сказать. Я считаю, что настоящим Самиздатом стал ЖЖ. Это была удивительная среда. Но ЖЖ рухнул и никогда, думаю, не поднимется. Самиздат в какой-то форме, конечно, будет восстанавливаться. Но был же не просто самиздат, а сложная структура: Самиздат, Тамиздат, литературные салоны, подпольные концерты и полуподпольные фестивали. Будет что-то другое.

По твоим собственным заверениям, ты сегодня отошел от литературы. Проект «Мир искусств Котика Верблюдова» был такой попыткой «ухода»? О чем этот проект?
Не совсем отошел, конечно, не обошелся без кокетства. Каюсь. Вот недавно написал два длинных рассказа, один из них, "Полёт", пока кажется мне из лучших. А вот то, что сейчас пишу еще реже, чем раньше, и что на музыку и видео трачу больше времени, чем на литературу – это точно.

«Мир искусств Котика Верблюдова» был такой попыткой разобраться с самим собой, разложить себя на составляющие. Я выделил из себя дюжину разных "я", раздал им имена, биографии, хотел, чтобы они хоть немного пожили своей жизнь, а не моей (там немало авторов-женщин, кстати). То есть, Автор вместо того, чтобы умирать по инструкции Барта, размножился (но до масштабов Пессоа далеко). В Мире ИКВ не только мои стихи и это вообще не только мой проект: есть еще "контрибьютеры" со своим административным паролем. Вообще, мне жаль, что Мир ИКВ не вызвал резонанса, хотя самого Константина "Котика" Верблюдова многие полюбили. Там есть неплохие стихи и есть "позитив". У меня, кстати, есть планы оживления Мира ИКВ.

Твой музыкальный проект, в котором ты и автор текстов, и певец-исполнитель, не имеет отношения к масс-культуре и рассчитан, похоже, на тот же концептуальный круг, на который были рассчитаны твои стихи и проза. В чем уникальность этого проекта? Ведь ты используешь известную музыку самых разных жанров, накладывая на нее либретто?
Самый признанный (в узких кругах, конечно) проект был диск "Нефть" и серия выступлений – по клубам, в Галерее Гельмана и тому подобным местам – с группой «Карамаджонги». Я там пел (кроме одной песни), тексты были мои, и первоначальные мелодии (кроме одной) были мои, но Карамаджонги столько сделали, что можно прямо сказать: 90% музыки их.

Ты говоришь, видимо, о проекте с рабочим названием «Русские Гимнопедии». Там ситуация обратная: 90% музыкальной работы мои – гитары, миди, аранжировка, сведение, а вот сама основа музыки - ноты и аккорды, которые я пытаюсь воспроизвести с возможной точностью, принадлежит классикам академической и джазовой музыки. Тексты мои. И я не хочу до последнего момента раскрывать авторов музыки (мои собственные сочинения туда тоже будут подмешаны, впрочем), пусть слушатель развлекается гаданием – кто где. "Мессидж" стандартный: классика жива и современна, а исполнение, надеюсь, получится нестандартное. Пока кроме меня участвовали три музыканта: Алексей Борисов, Александр Бирюков и Александр Зайцев (не из "Елочных игрушек", а из "США Зайцев").

Ну и еще есть стандартные рок-песни, тоже, надеюсь, нестандартные.

Кто были ориентирами для твоих песен? Помню, прослушав твою композицию «Русский канон», я подумал, что это такой вариант Федорова из «Аукциона», с саундом «Аукциона» и всей каруселью русского маловразумительного рока впридачу. И над всем этим Бойс с Кейджем повисли, как исподнее на бельевых веревках. Жаль, что композиция без видеоряда. Вообще, ощущение, что бурлаки тянут-потянут и вытаскивают на берег сразу всю Волгу. Я бы еще добавил всякие кинематические объекты, пусть кинематизируются. чтобы уже совсем была в духе романтизма, откуда вся эта история про русский канон и произросла. Из такого сора. Еще одна вещь, которая понравилась: любопытно, как твой минималистический текст по кочкам доскакал до коды. Есть ощущение катарсиса, что традиционно в самом начале русского канона, с чего «вся родина и начинается». А у тебя и десяти минут не прошло.
Я регулярно слышу три варианта фразы: "О, это почти как «Аукционъ», ну немного послабей, конечно", "О, это, пожалуй, не хуже «Аукцыона», и даже изредка "О, напоминает «Аукцыонъ», но лучше!" – особенно в адрес диска «Нефть», но и о последних песнях тоже. «Аукцыонъ», надо сказать, никогда ни в какие времена не был моим кумиром, хотя уважаю и слушаю с удовольствием, конечно (кумиром молодости из нашего рока был "Урфин Джус"). И родства внутреннего не вижу. Сам я в последних своих песнях готов даже услышать влияние относительно популярной в России группы "Четыре позиции Бруно" ("Птицу Емъ" и дальше). Ну, и всевозможной музыки Запада и Востока.

Кстати, не забыть бы: чем была для тебя кураторская деятельность?
Приключением! Я никогда в мыслях не держал ничего связанного с кураторством, и тем, что Игорь Сид называет литературтреггерством. Сид и вовлек меня. Вместе с ним и Катей Дайс мы устроили весьма протяженную серию поэтических вечеров "Феноменология имени". Про нее как-то написали в прессе: "До чего дошли. Уже собирают поэтов по именам". 

Так и было: вечер "Татьяны", вечер "Михаилы", и так далее. Оказалось, что имя очень часто подсказывает удивительные срезы поэзии. Иногда работало противопоставление, иногда наоборот. На вечере Михаилов собрались почти единомышленники - Сухотин, Айзенберг, Нилин (плюс контрастный Михаил Боде). 

Или: Вера Сажина, vero4ka Полозкова и verrka Вотинцева – им в жизни не пришло бы в голову выступать на одной сцене. Это были две вершины разных полушарий. А был еще прекрасный вечер Владимиров Яковлевичей: Друк, Тучков, Строчков. Многие "имена" сильно жалели, что цикл завершился на полуслове. Я – нет. Уходить лучше так, на пике. Если не славы, так эмоций.

При всей элитарности того, что ты создаешь, ты участвовал как переводчик в издании англоязычных авторов, проза которых рассчитана на массового читателя. Можно понять, что работа эта приносит деньги, но какова доля в ней творчества, а сколько – поденщины?
Я переводил в больших количествах только одного англоязычного автора, очень странного: канадца Майкла Грея. Он совершенно незаурядный писатель в жанре хоррора, насколько я могу судить (на самом деле не могу, я почти не читаю хоррор). В процессе перевода мне иногда казалось, что это эманация того самого писателя РаннегоСорокина. Хорош ли был мой перевод – не знаю, не перечитывал. Я старался. Уверен только, что в каноны перевода произведений этого жанра он не укладывался. И там, на мой вкус, сильно помог редактор: где-то помог без кавычек, но больше "помог".

Кроме литературы, ты еще и горнолыжник, и журналист в профилированных изданиях по компьютерам. Где тебе интересней?
Я был остервенелым горнолыжником, хотя высот не достиг (был как-то 20-м на первенстве Москвы и 21-м на первенстве Карачаево-Черкесской АССР, я там подрабатывал тогда инструктором). Позже еще, и почти столь же, фанатичным "доскером" (в основном, т.н. "жесткий", hardboot-сноуборд). Конечно, когда катишься по трассе скоростного спуска (это случалось, увы, не часто), ощущения намного острей, чем от литературы, компьютеров, чего угодно. Даже секс меркнет рядом – казалось мне тогда.

Сейчас что-то немного поостыл: болят недозаросшие сухожилия и ломаные ноги-руки, но это не главное: дело в том, что музыка может давать сравнимые по остроте ощущения. Куда там литературе.

Современная литературная Москва. В ней также сосуществуют официальная, неофициальная и андеграундная литературы, или к сегодняшнему дню применимы другие категории?
Пока другие. Какие – сложный вопрос. Скорее, стоит говорить о мейнстримной и маргинальной литературе, но этот язык тоже описал бы ситуацию не слишком адекватно. Традиционная vs экспериментальная – тем более. Могут даже оказаться более продуктивными описания в духе "ну, это же шубинская проза" или "ну, это прям Уроки Русского" - то есть, по издателям, а не по формальным параметрам. "Уроки" - моя любимая серия, мне там нравится почти всё, не только дружище Николай Байтов, сооснователь "Эпсилон-Салона".

Вообще, я разделяю распространенное "в кругах" мнение, что в поэзии происходит сейчас очень много интересного, но не разделяю мнение в тех же "кругах", что в прозе все как-то тухловато.

Если бы сегодня тебе заплатили за написание книги по твоему желанию, какую тему ты бы выбрал? Какую эстетику (приблизительно)? Какой гонорар бы запросил?
Я бы дописал роман, который начат больше 10 лет назад и который, я думаю, будет дописан, но никогда - напечатан. Там много мата, но не для того, чтобы этим кого-то поразить. Я просто хочу, чтобы персонажи (там два главных героя – 19 летняя девушка и 80-летний академик, но я, конечно, о девке) говорили на том языке, на котором они говорят, который я слышу каждый день.

А денег бы я запросил много. Меня не интересует недвижимость и автомобили, но те же лыжи/доски, и та же музыка способны абсорбировать, не поперхнувшись, впечатляющие суммы :)

© RUNYweb.com

Просмотров: 5204

Вставить в блог

Оценить материал

Отправить другу



Добавить комментарий

Введите символы, изображенные на картинке в поле слева.
 

0 комментариев

И Н Т Е Р В Ь Ю

НАЙТИ ДОКТОРА

Новостная лента

Все новости