Понедельник, 22 Октября 2018

Оценить материал


Вставить в блог

Bookmark and Share

«Новому журналу» – 75 лет. Интервью с главным редактором НЖ Мариной Адамович

8 Мая, 2017, Беседовал Геннадий Кацов

Главный редактор «Нового Журнала» Марина Адамович

Главный редактор «Нового Журнала» Марина Адамович

В этом году исполняется 75 лет «Новому журналу» – литературно-публицистическому изданию русского зарубежья, которое  распространяется в 32-х странах. Замысел эмигрантского толстого журнала возник у Марка Алданова и Михаила Цетлина во время Второй мировой войны ещё до их бегства из Франции в США. Журнал начал выходить с 1942 года в Нью-Йорке как продолжение парижских «Современных записок» и с тех пор выходит без перерыва четыре раза в год. На него подписаны все крупнейшие университеты и библиотеки мира. О том, чем сегодня дышит «Новый журнал», о его уже известных и новых проектах рассказала главный редактор издания Марина Адамович, которая возглавляет его с 2005 года. 

Марина, разрешите поздравить вас, и в вашем лице – редакцию журнала и его спонсоров, с юбилеем. Говорят, что 75-ть – это возраст мудрости, почета, уважения и славы. Не могу не согласиться с этим и как многолетний читатель вашего журнала, и как один из его постоянных авторов. Три четверти века журнала естественно накладываются в этом году на столетие Октябрьской революции. Естественно – поскольку без этого исторического события не было бы ни литературы в изгнании, ни эмигрантского, особенно по духу в течение, практически, всего ХХ века, «Нового журнала».
2017-й год для рускоязычной диаспоры совершенно особенный. Вы правы: во-первых, сто лет назад, после октябрьского большевистского переворота, закрывшего тему буржуазно-демократических преобразований в России и остановившего процесс европеизации страны, как минимум, на семь десятилетий, началось формирование русскоязычной диаспоры, – то, что в славистике называют Russia Abroad / «Зарубежная Россия». В результате два миллиона российских подданных, оказавшиеся в положении апатридов, были вынуждены обживать новые географические, социальные и культурые пространства. Поэтому, говоря о «Новом Журнале», мы вспоминаем и 1917-й, и своего журнального предшественника – «Современные записки», и все необозримое культурное богатство многонационального русскоговорящего сообщества. 

Во-вторых, самому «Новому Журналу» в 2017-м стукнуло 75 лет. Это последнее издание русскоговорящей диаспоры, основанное старой эмиграцией и поддержанное всеми волнами русской эмиграции – кем-то больше, кем-то меньше, но всеми, включая последнюю миграцию из России, – и воспринимаемое как «свой журнал». И если это не признак внутренней соединенности культурного пространства «Зарубежная Россия», то скажите мне, что это?

Но ведь это еще не все ваши юбилеи? 
Да, в этом же году новожурнальная Алдановская премия празднует свое 10-летие. И такой же маленький, но «свой», юбилей отмечает наш независимый фестиваль документального кино в Нью-Йорке – RusDocFilmFest-3W

С одной стороны, понятно, что чем дольше живешь, тем больше в шкафу старых альбомов. «Альбомы» журнала – это настоящее национальное достояние. Правда, оговорюсь: не совсем понятно, национальное достояние какой нации, и даже – какого государства? Для России мы – американский журнал, для США – «русские». Тем не менее, «Новый Журнал» - это еще один феномен русской культуры ХХ века (как Дягилевские сезоны, Русский балет). 

Марина Адамович демонстрирует призы кинофестиваля RusDocFilmFest-3W и премии им. Алданова 
Марина Адамович демонстрирует призы кинофестиваля RusDocFilmFest-3W и премии им. Алданова. Фото НЖ

Хотелось бы особо отметить этот момент нашей беседы. НЖ – феномен именно русской культуры, поскольку есть ведь понятие и всеобъемлющей культуры российской. Сегодня популярно мнение, что все лучшее, произведенное в области искусства и культуры соотечественниками, есть достижения России, будь то балеты Михаила Барышникова или концерты Евгения Кисина. Мол, все это «наши, российские», просто живут зарубежом. Так в свое время договорились, что Пушкин – советский поэт (а Бродский, безусловно, был поэтом антисоветским).
Русская культура – это definition, определение, четко выписанный в своем ореоле дискурс, – вполне научное понятие, точное по менталитету, по языковой принадлежности, по традициям бытовым и культурным. Это и русский дворянин Рахманинов (а копни эти «рах» и «а-а» - и увидишь татарина), и еврей Алданов, и грузин Баланчин... Не стоит даже продолжать, настолько очевидно, что русская культура – и есть тот самый «melting pot», только варилась эта чудесная смесь веками и к 20-му столетию дала такой питательный бульон, что весь мир пил его в упоении и восторге. Эта принадлежность, которой гордятся, и трудно себе представить, что кого-то она оскорбляет. Я жалею, что в свое время на Западе поторопились отказаться от определения «Soviet Russia», оставив одно историческое «Russia», что в корне неверно. Это разные дискурсы, разные менталитеты, стереотипы и традиции. 

В то же время, в современной России проявилась еще тенденция говорить о российской культуре. С одной стороны, в стране активно педалируют квасной патриотизм, с другой – отрекаются от того, что признало все цивилизованное человечество. Парадоксально, что от советского, вполне тиранского, прошлого нынешние «россияне» считают неприличным отказываться, а от своего «трейд-марка», который все и вся узнают – и завидуют, уже готовы отречься. Политкорректность, доведенная до абсурда. Сикорского и Кусевицкого, Мандельштама и Бродского почему-то не оскорбляло, что они носители русской культуры. И Гоголя любили за его украинские «Вечера на хуторе близ Диканьки» в русской литературе, а многие ненавидели за русские «Мертвые души». Tolerantia – это, прежде всего, терпение и терпимость к чужому мировоззрению, образу жизни, поведению и обычаям. То есть признание чужого права как равного твоему. Русская культура так и формировалась. Признавая нации – и отказываясь от национализма (всего пара суффиксов, а какая огромная разница!). И Зарубежная Россия так же формировалась. 

Судя по тому, как вы об этом говорите, для журнала эти «дефиниции» имеют и глубокий смысл, и большое значение. Почему это важно понять и отстоять? 
Потому что культура создается не в кабинетах и не на полигонах, а вырастает самым естественным образом из бытия человечества. Здесь абсурдно само желание предъявлять к ней претензии. Родился рыженьким – так и помрешь рыжим клоуном, а не белым. И путь русской культуры был именно таков, каков был. Его не надо ни потемкинскими заборами прикрывать, ни в грязь тыкать. Достойный и сложный был путь, и великий результат. 

Показательно, как начинается в современной РФ эксплуатация и огосударствление этой самой толерантности: намедни по российскому телеканалу «Дождь» услышала от представителя Патриархии РПЦ новое решение «проблемы трупа» на Красной площади: это, оказывается, вполне в «церковной традиции» (!), потому тело убирать не надо (!), пусть коммунисты поклоняются (!), а для туристов - красной тряпочкой накроем, чтобы не оскорбляли (!) лежащего любопытством своим. Буквально так. Словом, в одном стакане и Церковь «осоветили», и коммунистам индульгенцию выдали, и о народной нравственности позаботились. Так что любое государство хитрее культуры, но она – в масштабе вечности – сильнее, она живучая. 

«Новый Журнал» стоял и стоит на другом принципе: свобода как основа жизни, культуры и творчества. Как и понимали основатели «Нового Журнала», когда в 1942 году задумали новое литературное интеллектуальное издание эмиграции. Чета Цетлиных, Алданов, Бунин, Карпович, Тимашев, Толстая, Осоргин, Набоков – это все русская эмиграция. Мне даже неинтересно уточнять, кто из них был поляк, кто грузин, кто еврей; кто эсер, кто меньшевик, кто кадет и кто монархист. Это было одно культурное пространство и одна цель – сохранить русскую культуру в ее трагический момент. Перед таким величием духа мою душу охватывает восторг.

Культура делается всеми вместе; такое общее Дело, собственно, и есть сама культура, в перманентном процессе делания. В культуре не может быть пауз, пауза – это остановка навсегда. Начинать надо будет каждый раз с нуля. И неизвестно, чем это кончится.

Может быть поэтому в особые, критические, моменты НЖ обращался за помощью к читателям. И те помогали. Вскладчину – финансами, совместно – творчеством. Поэтому наш юбилей – 75 лет беспрерывной напряженной работы – это общий юбилей всей русскоговорящей диаспоры в ее рассеянии. И поколенчески журнал тоже – общее достояние.

Очередной тираж «Нового журнала». Фото НЖ
Очередной тираж «Нового журнала». Фото НЖ

НЖ – очевидный долгожитель, старейший литературно-публицистический из всех журналов русской диаспоры, и один из старейших на русском языке в мире. Отсюда естественно вытекает и ваша историческая миссия. 
В силу собственной истории НЖ не может не отражать на своих страницах историю русской эмиграции в ХХ веке. Журнал – для широкой аудитории, мы даем своей аудитории возможность узнать прошлое диаспоры и ее вклад в культуру той страны, где живет наш читатель. Кроме нас этим сегодня никто не занимается (конечно, помимо «закрытых» профессиональных изданий по истории, направленных на свою узкую аудиторию, – и «узкораспространяемых», существующих в изоляции от реального читателя, чье прошлое они изучают). 

ХХ русский век не иссследован, не прописан и не осмыслен. Но уже мифологизирован. Так Россия не восстановится, а диаспора не легитимизируется. Это очень серьезная задача. Наш долг перед мировой культурой – ну, и перед детьми, которым мы обязаны рассказать правду. Без всякой политкорректности и «профсоюзности» в дурном современном проявлении этого понятия.

Эта странная «профсоюзная» проблема современного общества ощущается в любой области культуры. Ее лозунги просты и внятны: «своих не трожь!», «говорим только партийную правду!» Как вы от всего этого уходите? 
Наше время уже охарактеризовали как «время после правды» – Post-Truth Time. Стыдно-то как быть «промотавшимся отцом»! Вот мы и пытаемся восстановить доверие детей. А что мы можем? Пробовать новые формы для очищения правды. Мы только что, с января 2017-го, запустили новый проект «Публицистическое приложение к НЖ». «Новый Журнал» – культурологическое и литературное издание, ежеквартальник. Мы осознаем, что наша задача – не реагировать на стремительные вызовы современности, а художественно их осмыслять, анализировать. Поэтому мы дополнительно запустили свое чисто публицистическое Приложение к журналу, авторы которого – высокопрофессиональные публицисты и журналисты со всего мира. 

Этот проект стал возможен благодаря независимому частному Фонду – Zimin Foundation, с прошлого года – генерального спонсора «Нового Журнала». Это он-лайн выпуски, которые меняются раз в месяц. Это международное издание (главным образом – на русском, но и на национальных языках). Его основные разделы: публицистический статейный – «Тема»; дискуссионный – Точка зрения; эссеистики – «Меандр»; разделы интервью и пр. Вся актуальная проблематика представлена в выпусках Приложения. 

По «свободной связи» можно написать отклики и прислать публицистический материал. Как пример, могу указать на апрельское интервью с Львом Гудковым, директором Левада-Центра (Москва) о российских мартовских маршах оппозиции – и не только об этом. (В сентябре 2016 года министерство юстиции России включило «Аналитический Центр Юрия Левады» в перечень некоммерческих организаций, исполняющих функцию «иностранного агента». 14 марта 2017 года Мосгорсуд не удовлетворил апелляционную жалобу исследовательского «Левада-Центра» и признал законным решение минюса.) 

Тем не менее, НЖ – это, все же, о том, что происходило культурно-исторического зарубежом, и что нового, значимого есть в русском, как это принято в российском новоязе, «зарубежье».
Конечно, за семь с половиной десятилетий многе изменилось – вслед за живой жизнью эмиграции. Сегодня она уже не эмиграция и даже не иммиграция, а просто – свободное перемещение свободных людей, миграция. НЖ и позиционирует себя как журнал диаспоры – отражая ее культуру как часть русской культуры в открытом диалоге с мировой, ее язык (сохраняя нормы литературного языка как основу интеллектального багажа этого сообщества), ее творческий процесс, прежде всего – современный литературный.

Иными словами, журнал, при прочих новых виртуальных и реальных идеях – главный проект корпорации.
Был и остается. Мне кажется, мы верно оценили современную культурную парадигму и учли основные дискурсы русской культуры. Современная диаспора имеет очень подвижную, гибкую структуру, она лишена комплексов эмигрантского сообщества и легче интегрируется в культуру страны обитания, чем раньше. В определенном смысле, она вопроизводит естественную жизнь человека-творца, а дух, как известно, летает, где хочет. 

Так что принцип свободы и свободного творчества для нас просто неизбежен. Мы сохраняем верность союзу плюрализма и неподцензурной литературы. Свободу не надо путать со всеядностью; любое серьезное издание должно четко определить свою эстетическую позицию. В этом смысле, НЖ придерживается классической традиции русской литературы – в ее развитии. В основе этой классической эстетики лежит значимое Слово, а не речевой поток, основа постмодернистской литературы. Сразу хочу уточнить: это не означает, что наши эстетические принципы лучше каких-то иных. Эстетики не оцениваются по шкале: хорошая – плохая. Каждый обрабатывает свой участок ойкумены. Наши отцы-основатели шли от Толстого-Достоевского-Чехова через Алданова-Бунина-Набокова и пришли к сегодняшней литературе диаспоры. Мы придерживаемся классической эстетики в ее развитии, и это особенность литературы, представленной на страницах журнала. 

Марина Адамович на одном из официальных мероприятий кинофестиваля RusDocFilmFest-3W. Фото НЖ
Марина Адамович на одном из официальных мероприятий кинофестиваля RusDocFilmFest-3W. Фото НЖ

Какова карта – географическая, эстетическая – этой литературы?
О богатстве и своеобразии литературы диаспоры я могу говорить бесконечно. Потому как и сама эта литература – ценнейшее достижение мировой культуры, выраженной на русском языке. Назвать все имена современных писателей диаспоры, на которые нужно обратить внимание, невозможно. Поэтому, в случае с прозой, я просто воспользуюсь именами наших лауреатов Литературной премии имени Марка Алданова. Вот некоторые из них: Андрей Иванов (Эстония), Борис Хазанов и Владимир Батшев (Германия), Наталья Червинская, Вадим Ярмолинец и Александра Свиридова (США), Борис Роланд (Беларусь), Игорь Гельбах, Леонид Левинзон (Израиль), Василий Колин (Казахстан), Владимир Лидский (Кыргызстан), Анатолий Николин (Украина), Андрей Белозеров (Молдавия) и др. В год 75-летия журнала мы готовим отдельный сборник лауреатов, куда войдут тексты победителей и лучшие тексты лауреатов-алдановцев. Это будет 2 тома, первый выйдет уже в октябе 2017-го. Прием рукописей на конкурс 2017-го заканчивается 30 июня – можно присылать тексты на электронный адрес журнала. Участниками могут быть только прозаики, живущие постоянно вне границ Российской Федерации. Мы не пытаемся изолироваться, но эта конкретная премия направлена на поддержку русской литературы диаспоры, которая нуждается в таком союзнике.

А поэтическое богатство диаспоры еще труднее описывать. В одном Нью-Йорке собрались такие поэты, которые сделают имя любой столице мира. Андрей Грицман, Владимир Гандельсман, Бахыт Кенжеев, Геннадий Кацов, Григорий Стариковский, Марина Гарбер, Ина Близнецова и др. Это уже явление. И явление, получившее свое название – по аналогии с парижской нотой Георгия Адамовича – «гудзоновская нота». Определение дала Лиля Пан, замечательный критик, живущий в Нью-Йорке, – и с ней можно только согласиться. Гудзоновская нота – как и парижские предшественники – объединилась не по принципу сходства эстетических моделей, а по принципу общей «питательной среды»; многообразие возникает от отталкивания или слияния отдельных стилей. Гудзоновская ойкумена. 

На страницах НЖ собрано многоголосое сообщество, звучащее и в Автралии, и во Франции, в Германии и Беларуси, Израиле... В этом смысле, литературную тетрадку НЖ можно не только читать, чтобы составить себе представление о современной творческой диаспоре, но и изучать, потому что мы предлагаем презентабельный контекст современной русской литературы вне России. В стихийном развитии этого литературного процесса, а не в иллюстрациях, как это делается в альманахах или в сборниках. В этом плане, мы, конечно же, хотели бы укрепить связи с переводческими структурами - американскими и европейскими, чтобы они взялись, наконец, за вживание русской литературы диаспоры в мировой контекст. И это очередная моя задача. Начинаем работать.

Еще один общественный проект НЖ – это независимый фестиваль документального русского кино в Нью-Йорке RusDocFilmFest-3W. Несколько слов об этом?
Я не раз за последние 10 лет рассказывала об этом проекте. В этом году юбилейный 10-ый фестиваль пройдет с 20 по 22 октября. За девять предыдущих лет мы показали 180 лучших документальных лент из разных стран. Это единственный профессиональный фестиваль русского доккино вне России. И задача его – поддержать документалистов и ввести их в нормальный контекст мирового документального кино, поддержать диалог между документалистами, что они заслужили своим творчеством. 

Документальное кино диаспоры и России – никому не известно, хотя это вершина мирового кинематографа. Сильное по мастерству, оригинальное по эстетике, честное по поднимаемым проблемам. На фестивале есть конкурсная программа и работает американское жюри. У нас всегда большая программа остросоциальных фильмов, и острота эта достигается не количеством показанной на экране крови, а профессиональной умной камерой, которая фиксирует «состояние момента» в общем контексте социума. 

В этом году мы вручим Grand Prix в новом исполнении. Наши зрители помнят, что два года назад Эрнст Неизвестный (потеря его невосполнима для мировой культуры) подарил нам эмблему фестиваля – Прометей с горящим сердцем. Так вот, усилиями американского скульптора Джеффа Блюмиса, ученика и друга Эрнста, графическое изображение будет воплощено в бронзу. Презентация нового Grand Prix состоится на открытии 10-го фестиваля – 20 октября. Программа и список приглашенных гостей-режиссеров сейчас составляются, программа как всегда международная. Уже сейчас понятно, что на фестивале будет несколько оглушительных премьер.

Марина, раз уж мы так откровенно беседуем, раскройтесь до конца: что означают  таинственные 3W в названии фестиваля?
В этой аббравиатуре заключен девиз фестиваля: What a Wonderful World! – три принципиальные W в нашей концепции. Да, современный мир пугающе безобразен, он заигрался, потерял критерии, форму, свою эстетику, увлекшись поиском новых идеологий и идеологических игрищ. Но истории крушений всех идеологических, авторитарных и тоталитарных антисистем в нашей иудео-христианской цивилизации учат тому, что идеократия уничтожает сама себя, а естественное течение «живой жизни» (как определял еще Достоевский) в итоге вырывается на поверхность. В этом фестивальном 3W зашифрован ключ и к нашему творческому кредо – ко всему, что последние семь с половиной десятилей новожурнальцы отстаивают в мире - со своим «русским акцентом»: «Фри Ворлд» - Free World.

© RUNYweb.com

Просмотров: 3815

Вставить в блог

Оценить материал

Отправить другу



Добавить комментарий

Введите символы, изображенные на картинке в поле слева.
 

0 комментариев

И Н Т Е Р В Ь Ю

НАЙТИ ДОКТОРА

Новостная лента

Все новости