Четверг, 27 Апреля 2017

Оценить материал


Вставить в блог

Bookmark and Share

Юз Алешковский о себе, о теле и о духе.

25 Октября, 2010, Беседовал Геннадий Кацов

Юз Алешковский в своем доме. Нью-Йорк, октябрь 2010 г.

Юз Алешковский в своем доме. Нью-Йорк, октябрь 2010 г.

Юз Алешковский в ЭНЦИКЛОПЕДИИ РУССКОЙ АМЕРИКИ  > > >

Юз, у нас есть 15 минут, в которых главное - это Вы. Разговор только о Вас. Расскажите нам то, что Вы хотите в эти 15 минут о себе сказать.

Ну, замечательно, но 80-ти летнюю жизнь не уложишь в 15 минут. И жизнь моя не вся интересна, даже для меня самого.
Основные какие-то вещи мои читатели, слушатели и пользователи сети знают.
Я вам лучше расскажу о том, что в человеке, в принципе, живут два человека. Это человек физиологический и психологический, и духовный. То есть, человек - это тело и дух. О душе говорить не будем.
И вот я однажды понял, совершенно недавно, что дух мой гораздо моложе меня самого. Я не думал лет до шестнадцати, приблизительно. Это не значит, что я вел себя как недоумок. Наоборот, я был мальчишкой ужасно озорным, если не сказать, что чумовым. Не хотел учиться и.т.д. И в какие-то моменты конкретные жизни, если нужно было отвечать или проявить находчивость, то я проявлял.
Но мысли, как таковой… Как и у некоторых моих приятелей, которые впоследствие стали очень крупными людьми и в науке, и в дипломатии, и в экономике, и.т.д. Не буду их перечислять, - мои школьные друзья.
Школу я, в общем, не кончил, просто прослушал пять классов. Потом, в 7-м сидел три года, потом экстерном прослушал 10-й класс, а экзамены не сдавал.
Но я вел себя как зверь. Где-нибудь на даче (у нас была дача под Москвой, с какого-то времени по какое-то) утром, проснувшись, я лазил по кустарникам, по огороду. Смотрел на букашек, таракашек, бабочек. Любовался, естественно, природой, не понимая, что я ею любуюсь.
То есть, чисто рефлексивного отношения, к тому, что я вижу и чувствую, у меня не было. Не было обдумывания.
Потом, с течением времени, не знаю, каким образом, я начал писать стихи.
Первый мой стишок в жизни был такой. По-моему, написано, лет в 15-ть, не знаю почему:

Америка - хорошая прекрасная страна!
Многих знаменитостей родина она.


Простенько и со вкусом.
Да, тогда еще не было никакой антиамериканской пропаганды. Это было чуть ли не во время войны, в конце 1945-го года. А впоследствие, под влиянием, кстати, влюбленностей, таких, платонических, в знакомых девушек, я начал пописывать и совершенствовать свое стихосложенческое мастерство.
И много читал. И уже задумывался над прочитанным.
Читал философские книги без разбору. Я даже прочитал в семьнадцать «Материализм и эмпириокритицизм» очень плохого философа – Владимира Ильича Ульянова.
По мере того, как я становился прозаиком (это уже после лагеря), я начинал думать. Я чувствовал повзросление духа. И это повзросление требовало, естественно, пищи. Также, как растущий человек требует хлеба, сахара, соли, мяса, белков, протеинов, витаминов.
Значит, я думаю, дух мой моложе меня лет на 20-25.
Вообще, после лагеря я кончил шоферские курсы. Сообразив, я понял, что ничего больше мне не светит, и ничего я больше не люблю.

Это какой год?

Я освободился по амнистии. После службы во флоте и ареста, и после наказания за уголовное преступление, - угон машины. Я сидел до 1953-го года. Пардон, когда подох Сталин. «Подох гуталин!» - как мы кричали радостно.
Приехал в Москву и начал, собственно, обустраиваться. Стал шофером, работал на аварийке. Раз в трое суток. И то я больше читал, чем работал, если не было аварии.
Я возил работяг на аварии. Включал соответствующие моторы, чтобы открывать огромные задвижки в водопроводной сети, аварийные.
Много читал, стал печатать детские рассказы, потому что у меня, собственно, был уже взгляд на действительность и на ее политическое состояние, после лагеря. Там я жил среди взрослых людей, даже антисоветчиков иногда, осужденных за такого рода дела. Невинных, но, тем не менее, антисоветчиков.
Я у них набирался чувства осознания политической реальности того мира, в котором я нахожусь. Его противоречий - социальных, политических, гражданских. Я начал писать детские рассказы, смешные такие. Они мне очень удавались литературно, их печатали. И я, собственно, всегда мечтал заняться литературными делами и этим зарабатывать.

Давайте к стихам вернемся. «Товарищ Сталин, Вы большой ученый...» - когда вы написали?

Я сейчас расскажу. Песни я начал писать в лагере. Совершенно инстинктивно, потому что хотелось выть от тоски. От тоски такого лирического порядка, то есть больше, чем от тоски, связанной с хворобами тела или недоедания.
Тоска по Москве, тоска по прошлой жизни, ненависть к неволе, естественно. Все это вызвало к жизни пару песенок. Одна из них была такая подражательная, а другая – уже гимн свободы. Это единственное, что я написал, сочинил в лагере.
В лагере же я переписывался с братом, и письма наши были очень взрослыми. Мы там рассуждали о чем-то. Брат мой, он младше меня на 3,5 года, был положительным человеком, я считался всегда отрицательным.
Он заканчивал университет. Мы с ним переписывались, обсуждали литературные дела, и прочие, никакой там политики не было. Политика, честно говоря, меня не интересовала. Я никогда не был диссидентом, как таковым, хотя «в ящике» у меня были уже антисоветские романы.
И, как маскировка, - повесть маленькая «Кенгуру». Я, естественно, много читал. И тогда, временами, уже ко мне приходили Мысли. Не тогда, когда, скажем, одиночествовал, а когда сочинял, или мысленно с кем-нибудь беседовал, то есть практически это был диалог. Бывало, и с моими друзьями, когда я открывался, они открывались.
И начинал работать мозг, подпитываемый, действительно, духом.
Я не буду сейчас вдаваться в то, что такое дух, тем более никто ничего не знает. Дух невидим, мы только замечаем симптомы его присутствия в себе. И условно, символически, называем это явление, этот феномен – духом.
Естественно, думалось все чаще и чаще. Такое уж мое свойство, что мне нужен или мысленный собеседник, или практический. Или персонаж какого-нибудь сочинения. Тогда у меня мгновенно, как у шахматиста, в уме прокручиваются тысячи вариантов, и выбирается оптимальный. Выбирается какая-нибудь черта образа, или какой-нибудь очередной судьбоносный ход.
Их, например, было сто, а я выбираю из ста – один. Причем, это мгновенно, это все в процессе творчества.
И одновременно, рождаются какие-то мысли, оформляющиеся синтаксически, лингвистически, естественно, ибо без языка – это тоже мысль, но у животного.
Вот, собственно, о чем я хочу сказать всем, кто меня читает, или залазит в сеть.
И.т.д., и.т.д., и.т.д., - как любил говорить Бродский, человек, между прочим, оказавший колоссальное влияние на развитие моего вкуса и взглядов на жизнь и на мысль, как таковую.
Оказавший влияние хотя бы тем, что мы с ним общались совершенно свободно. Он, естественно, как поэт, причем поэт гениальный, умел параллельно и вести с тобой разговор, - черт знает о чем, от всего, от сердца до вина, или до поэзии. И одновременно, он находился где-то там, в своих эмпиреях.
Одна сторона его существа обмозговывала строчки, по-моему, или вылавливала из каких-то смутных очертаний или музыки, или стиха, - вылавливала то, что потом станет явным стихотворением.
Так я, естественно, бессознательно же этому учился, занимаясь своими собственными текстами.
Но, скажем, духовная биография писателя – это одно, а духовная биография человека – несколько другое. Хотя обе они тесно связаны.
Я так часто об этом говорю, поскольку масса людей не замечает того, что в них присутствует дух. В крайнем случае, они называют дух «душою», а душу – «духом». Тогда как это, в общем-то, разные явления. И метафизически, и психологически.
Мне бы хотелось, чтобы многие, слушающие меня люди, задумались об этой проблеме, может быть, открыли что-нибудь для себя.

А как Вы считаете, много ли вокруг вот таких «духовных» людей?

Есть и бездуховные абсолютно личности, но я бы не ставил на всех крест. Духовность в человеке можно пробудить, даже в самом, казалось бы, некультурном.
Я встречал крестьян, которые были духовными людьми не потому, что они говорили о духовных текстах, скажем, и.т.д. Чувствовалось по их отношению к колосу, который он крестьянин взял в руку, что он им наслаждается, как поэт наслаждается цветком. Он наслаждается продуктом труда своего.
Он и философ одновременно, потому что подумав, как из зерна вырастает колос, а их там миллиарды, этих колосьев, и все одного роста, человек бессознательно становится философом. Это значит, в нем говорит дух.
Его взгляд на небо отличается от взгляда на небо художника. Тем не менее, крестьянин, простой человек - духовный человек, и не менее поэт, чем тот, кто пишет стихи о небе.

А интеллект повышает духовность, на Ваш взгляд?

Интеллект вспомогательно помогает духовной жизни, делает ее многогранней, потому что тот же крестьянин не будет читать, там, Шопенгауэра или Ницше, романы Астафьева или Набокова, Пушкина. Ну, я мог бы назвать миллион людей.
Безусловно, интеллект расширяет возможности духа при познании человеком и его, и иных своих возможностей.

Юз, Вы счастливый человек?

Я благодарен! Я вообще определил, что такое счастье. Может, другие люди сами до этого доходят. По-моему, счастье - это благодарность творцу абсолютно за все в твоей судьбе: и за удачи, и за неудачи. Я счастлив, когда смотрю на цветок, на собаку. На друга, с которым мне приятно. На женщину, которую я люблю. На мир, меня окружающий, и на то, что у меня есть муза, у меня есть любимый труд.
Вот, собственно, и все. Оснований для счастья много.
Оснований для несчастья – гораздо меньше, но бывают и они, к сожалению.

Loading video...

© RUNYweb.com

Просмотров: 8077

Вставить в блог

Оценить материал

Отправить другу



Добавить комментарий

Введите символы, изображенные на картинке в поле слева.
 

0 комментариев

И Н Т Е Р В Ь Ю

НАЙТИ ДОКТОРА

Новостная лента

Все новости