Оркестр Мариинского театра в Карнеги-холле. Чайковский наизусть. Но не это главное

12 Октября, 2011, Майя Прицкер

Оркестр Мариинского театра в Карнеги-холле. Фото с сайта nytimes.com

В начале третьего из шести концертов, которые оркестр Мариинского театра (или как его называют теперь для краткости просто Мариинский) давал в Карнеги-холле, что-то произошло.

Оркестр уже сидел на сцене, Валерий Гергиев вышел, взмахнул руками (он предпочитает дирижировать без палочки и без подиума – это дает ему большую свободу), зазвучала широкая, теплая тема народной песни – началась Вторая симфония Чайковского. В этот момент один из музыкантов отвернулся от дирижера и что-то сказал сидящей позади альтистке, та обернулась и что-то прошептала еще кому-то. Странно! Но еще более странная вещь произошла через минуту: молодой человек, сидевший за последним пультом, встал и пошел к двери за кулисы. Та не открывалась. Пришлось вернуться. Между тем симфония продолжалась, и даже показалась более интересной, чем мы привыкли о ней думать. Как в Третья, она уступает по популярности трем последним симфониям композитора и даже Первой, которую, правда, на Западе играют редко, но в России необычайно любят. Однако в цикле симфоний Чайковского, представленном мариинцами в начале нынешнего. 120-го сезона Карнеги-холла, все три ранние симфонии прозвучали с таким блеском, энтузиазмом, так красочно, мощно и свежо, что показались почти шедеврами. Да, в них есть просчеты формы (в конце концов Чайковский был начинающим композитором, только-только окончившим консерваторию, он вообще был первым русским профессиональным композитором, получившим образование в России, и до него симфонической традиции в России не существовало – в отличие от Германии и Австрии). К тому же молодой автор еще был под давлением со стороны Балакирева, кучкистов и всей современной ему русской культуры 1860-х – 1870-х, направленной на создание национального искусства, что для большинства тогда означало крестьянский фольлор. Во Второй симфонии это особенно чувствуется. И все же сколько в ней жизни, изобретательности, молодой энергии – надо только уметь это высветить, показать.

Мариинцы показали, даже в вышеописанной неожиданной ситуации. Она прояснилась уже после того, как закончилась первая часть симфонии: на пюпитре у маэстро не оказалось нужной партитуры – то ли перепутали, то ли решили, что он продирижирует наизусть. Партитуру вынесли. Исполнение продолжалось с былой энергией и энтузиазмом. А наизусть маэстро продирижировал Пятую симфонию, во второй части программы. Так же, как и Шестую – в предыдущем концерте. Пятую и Шестую мариинцы исполняют чаще всего, и это самые знаменитые (если не сказать – заигранные) симфонии Чайковского. Но в руках Гергиева и его команды они в этот раз испонялись лучше, чем когда бы то ни было. Я вообще не уверена, что услышу когда-нибудь их в лучшей интерпретации. Во всяком случае, когда после исполнения Шестой симфонии Чайковского битком набитый Карнеги-холл в течение, наверное, минуты с лишним боялся выдохнуть – не то что зааплодировать, будучи не в силах прервать наступившую тишину, почти парализованный силой пережитого, у меня не было сомнений, что это было – не только для меня – одно из сильнейших музыкальных впечатлений жизни.

Через два дня я пережила ничуть не меньшее потрясение после Пятой симфонии. Ошеломляющая свобода, с которой она была сыграна, гибкость темпов, живое дыхание безукоризненно единых спадов и нарастаний, богатство тембров. когда слышишь все слои партитуры, все голоса и подголоски и каждый что-то добавляет к общей драме – за всем этим стояло абсолютное владение «языком», на котором изъясняется Чайковский, и глубочайшее понимание рассказываемого им сюжета. Очень личного и универсального: маленький человек со своей неутолимой душевной болью, почти раздавленный ею. – и большой мир, прекрасный, но не способный понять, принять, утешить. Утешение – мгновенно, в мечте, в пролетевшем видении – и тем страшнее возврашение в реальность...

Из Нью-Йорка мариинцы отправились в Калифорнию, Сиэтл и Канаду. Проверьте программу в концертных залах ваших городов – может быть они будут выступать неподалеку от вас – поверьте, их концерты нельзя пропускать, как нельзя было в свое время пропускать концерты Бернстайна. Между тем Карнеги-холл продолжает свой фестиваль «Чайковский и Санкт-Петербург», приуроченный к 120-летию зала. В его рамках 15 октября, в Weill Recital Hall («малом» Карнеги-холле) состоится так называемый «Discovery Day» -- серия дискуссий и лекций о Петербурге, его культуре, литературе, архитектуре и политике во времена Чайковского и в начале 20-го века. Частью этого «Дня открытий» пройдет небольшой концерт из романсов Чайковского, Глинки и Римского-Корсакова. Начало программы в час дня, а закончится она где-то около шести вечера неформальной встречей с участниками – специалистами по русской культуре из ведущих американских университетов. 22 октября, в 2.30 дня на Статен-Айленде бесплатный концерт Русского камерного хора Нью-Йорка под управлением Н.Качанова (Библиотека Ричмондтауна, (200 Clarke Avenue at Amber Street) с музыкой Чайковского, Аренского и Рахманинова. А 26 – сольный концерт Анны Нетребко с романсами Чайковского и Римского-Корсакова.

Теги: Карнеги-холл, оркестр Мариинского театра

Америка Сегодня - Новости США на Русском Языке

Лента новостей:

Восстановление пароля

Войти

Зарегистрироваться

Оценить материал

Вставить в блог

Вставить в блог

Еще читать в этом разделе

Оркестр Мариинского театра в Карнеги-холле. Чайковский наизусть. Но не это главное

Вставить в блог

Вставить в блог

Оценить материал

Отправить другу

Отправить другу

Оркестр Мариинского театра в Карнеги-холле. Чайковский наизусть. Но не это главное

Добавить комментарий

0 комментариев

И Н Т Е Р В Ь Ю

Видео

НАЙТИ ДОКТОРА

Новостная лента