Среда, 14 Ноября 2018

Оценить материал


Вставить в блог

Bookmark and Share

Звонкий голос балета, или Как сказал Петипа сто лет назад. Интервью с балериной Ириной Дворовенко

23 Мая, 2013, Беседовала Александра Свиридова

Балерина Ирина Дворовенко.

Балерина Ирина Дворовенко. Фото с сайта zimbio.com

«Танец – это такой же священный экстаз
тела, как молитва – экстаз души.Поэтому
танец в своей сущности - самое высокое 
и самое древнее из всех искусств» 
Максимилиан Волошин

18 мая 2013 года на сцене «Метрополитен Опера» в балете «Онегин» в последний раз партию Татьяны танцевала любимица многих поклонников балета Ирина Дворовенко. Более получаса длилась овация – зал стоя приветствовал балерину, засыпал ее цветами. 

Ирина Дворовенко на сцене нью-йоркской Метрополитен-оперы в спектакле  «Onegin»
Ирина Дворовенко на сцене нью-йоркской Метрополитен-оперы в спектакле  «Onegin». Фото с сайта dancestudiolife.com

Огромные корзины от организаций и меценатов тонули в букетах, летящих из зала. По знакам и лентам на корзинах можно было отличить, какая была от губернатора штата Нью-Йорк, а какая – от мэра города Майкла Блумберга. Многие плакали. Плакала и сама Ирина, к которой на сцену вышел муж, верный спутник всей ее жизни – они знакомы со школы, абсолютный партнер в танце - солист балета Максим Белоцерковский, и драгоценность – их восьмилетняя дочь Эмма. 

Увы, представители России, правопреемницы СССР, не сочли нужным прибыть на торжество: Ирина Дворовенко для России – иностранка родом из Киева. Не видела я в зале и представителей Украины... А могли бы присоединиться к чествованию артистки. 

Ирина начала карьеру в Американском театре балета 17 лет назад. «Она словно родилась для того, чтобы танцевать Джульетту и Одетту-Одилию, - восторженно писала о ней обозреватель журнала «Стейджбилл» Ханна Рубин. – Ее женственность и плавная техника, обретенная в ранние годы в Киеве, привнесли новое измерение в балет АВТ». 

«Я буду скучать по компании, по сцене «Метрополитен», - сказала Ирина в прощальном интервью. – И, конечно, буду скучать по лицам в зрительном зале, которые я видела много лет. Ничто не может сравниться с театром – это был мой дом». «Мы будем скучать по ней тоже», - откликнулась критик Ханна Рубин. 

Ирина уходит недалеко – она будет преподавать. Ее студийцы тоже вышли к ней на сцену. И трудно поверить, что карьера танцовщицы, которая началась на моих глазах, сегодня завершена. Она все такая же - тоненькая, изящная, ломкая. Но самое в ней невероятное - ее голос: легкий девичий говор примадонны Американского балета. Мало кто знает на слух голоса балерин. Мне повезло – я видела ее на сцене, где языком балета мне и миллионам других она поведала драму «Жизели», «Лебединого озера», многих других. А потом - вне сцены – звонким человеческим голосом – так же открыто и искренне рассказала о своей жизни вне сцены. 

Родилась Ирина Дворовенко на Украине, в Киеве. Мама и папа – артисты балета. Сколько она помнит себя – всегда была на гастролях: ездила с родителями. Они танцевали, а она за кулисами меряла их костюмы, вертелась перед зеркалом и что-то своё танцевала. Была непоседой, юлой. И, конечно, хотела внимания…

Маленькая Ирина Дворовенко с отцом.
Маленькая Ирина Дворовенко с отцом. Фото со страницы И.Д. на Facebook

Ирина Дворовенко: Лет трех от роду помню себя… Сохранились видеозаписи - папа снимал любительской камерой, как я бегала на пляже с ними, гуляла по парку, за павлинами бегала на гастролях в Сочи. А в Киеве все было обычно: детский сад, бабушка. Она меня вынянчила. Потому что бабушка не была балериной…

Родители танцевали в ансамбле имени Павла Вирского и в ансамбле имени Григория Веревки. Танцевали народные танцы. Сначала оба работали в ансамбле Вирского, но так как коллектив часто ездил на гастроли, а оставлять меня совсем одну им не хотелось, они разошлись по разным ансамблям: мама ушла в другой коллектив, чтобы бывать побольше со мной. 

И они ничего не имели против вашей увлеченности танцем? 
Я сначала занималась гимнастикой, потом ходила на народные танцы, просто на детский фольклор, чтобы двигаться под музыку, потому что я любила ритм, любила музыку. Когда я поступала в училище, я сказала маме, что хочу танцевать, как они - народные танцы. А мама сказала, что ты сначала позанимайся, а потом сама решишь, что ты хочешь. Ну, а уж когда я в первый раз увидела балет, увидела шикарные костюмы, я просто мечтала cтать прима-балериной. Мне было десять лет. И в десять лет ребенок должен иметь сильное, направленное желание, чтобы буквально с восьми утра до шести вечера на протяжении восьми лет ходить в училище. Вечерами бывали еще и спектакли, когда нас - детей – занимали в больших настоящих спектаклях в театре. Да еще балет надо было совмещать со школой, где были все без исключения школьные предметы.

Ирина Дворовенко в детстве с мамой. Фото со страницы И.Д. на Facebook
Ирина Дворовенко в детстве с мамой. Фото со страницы И.Д. на Facebook

И ни папа, ни мама не сказали вам, что танец - это тяжкий труд? 
Понимаете, когда у тебя есть желание и любовь к тому, что ты хочешь делать, то тебя за уши не оттянешь. Сегодня я понимаю, что у меня мой труд был тяжелее, чем у моих родителей. А дочь моя, которой всего два года, уже сейчас ходит на балет…

А сколько было вам, когда вы начали заниматься? 
Гимнастикой я занималась с пяти лет. С семи - пошла во Дворец пионеров – танцевала там. Без пуантов. А в десять уже поступила в училище. И помню, что я была очень самостоятельная и уверенная. Каждый день просыпалась в шесть утра, чтобы без пятнадцати семь выйти из дому. И так восемь лет! А когда вечером танцевали в «Спящей красавице», «Баядерке» или «Тщетной предосторожности», и спектакль заканчивался к одиннадцати ночи, я приезжала домой к двенадцати, а без пятнадцати шесть надо было вставать. 

Кто были ваши педагоги?
Я в училище работала практически все время с Евгенией Гиляровной Сыкаловой. Она меня выпустила. Еще в училище она со мной подготовила программу на конкурс в Америке, где я выиграла серебро. Международный конкурс артистов балета. Это был 90-й год. До этого я еще выиграла два конкурса:в Донецке - республиканский, где получила Гран-при, и в Москве - Всесоюзный. Это был, по-моему, 89-й год. Он проходил в зале Чайковского. И я стала дипломантом конкурса по младшей группе. И потом сразу - Америка. Впервые я попала в Америку в 14 лет. Мой первый в жизни паспорт был американский, заграничный, потому что паспорт в Советском Союзе выдавали в 16 лет. Нашу группу «Дитя мира» - «Peace child» - собирали по всей стране. Надо было петь и танцевать. Маленькое такое шоу талантливых детей. Мы проехали по всей стране. Выступали в разных городах. Я влюбилась в Америку, но самое страшное - за этот тур я поправилась, наверное, на 15 килограммов. И когда я вернулась, мама сказала: «Девочка моя, у тебя щеки из-за спины торчат!». А мне было всё нипочем. Столько впечатлений! Мы видели не только Штаты, но и Канаду - Ванкувер, Монреаль. Английский по ходу учили. Поначалу на пальцах общались, но потом начали болтать потихоньку. Это был 1984 год. 

А остаться в Америке не захотелось? 
Мне невероятно понравилось – свобода, изобилие, но мыслей остаться у меня не было. Вернуться – хотелось. Дома ждали родители, а я все-таки единственный ребенок. Да еще так получилось, что я была первая в истории Киевского хореографического училища студентка, которая до выпуска получила три медали и, еще не закончив училища, на последнем курсе, когда мне было 17 лет, получила приглашение в Киевский театр танцевать ведущие партии. Так что вернуться было зачем. Моя история - очень редкий случай. Я танцевала уже «Белоснежку и семь гномов», трехактный балет, танцевала «Дон Кихот», и потом мне пришлось сдать досрочно государственные экзамены, потому что я получила «красный» диплом и за месяц до выпускного уехала на гастроли в Канаду, где танцевала ведущую партию Золушки! Несколько лет в театре я работала с народной артисткой Аллой Лагодой. А под конец киевской карьеры сработалась с народной артисткой Людмилой Сморгачевой. Она только завершила свою карьеру, и я попросила ее помочь мне подготовиться на конкурс. Она помогла и я выиграла Гран-при Первого Международного конкурса имени Сержа Лифаря. И тогда я попросила ее работать со мной дальше. К тому времени я вела в Киевском театре и «Лебединое озеро», и «Жизель», и «Золушку», и «Белоснежку», и «Щелкунчик»... То есть весь репертуар перетанцевала. Мне не хватало новых идей, чтобы развиваться. Я почувствовала себя в замкнутом кругу. И Сморгачева открыла мне глаза…

Балерина Ирина Дворовенко.
Ирина ДворовенкоФото с сайта tumblr.com

Каждый спектакль пришлось понимать и переслушивать совершенно заново. Точнее, при всем моем темпераменте, она научила меня сначала думать, а потом - делать. Она говорила мне: «Вот «Жизель». Тебя Альберт пригласил на скамеечку, а ты даже не посмотрела, есть ли там скамеечка. Ты прыгнула и побежала, а ведь ты еще ничего не увидела! Сначала посмотри, а потом – беги». 

Мы все переделали заново. Это было невероятно: каждый шаг сначала обдумать, а только потом сделать. И знать, прочувствовать внутренне, и своим путем выразить через себя. Одно дело – чистая хореография, а другое – как именно ты чувствуешь эту хореографию, твоя интерпретация сегодня. А не делать так и так только потому, что так сказал Петипа сто лет назад. Каждое движение должно что-то выражать. И пока я не буду знать, что оно выражает, никто из зрителей этого не поймет. Так я стала переосмысливать и переделывать все спектакли. Это был тяжелый творческий процесс. Она открыла мне дверь в совершенно иной мир, и я ей до сих пор благодарна. Я стала совершенно другим человеком. 

Она вас видела в Америке на сцене? 
Нет. Она в Америке не была. Следующий этап моей жизни – это встреча с Максимом. Встреча с ним и в жизни, и на сцене. Мы знали друг друга еще в училище, когда мне было десять лет, а ему одиннадцать. Мы встречались на переменках, иногда в поезде метро вместе ездили домой. А потом, когда я стала готовиться к конкурсам, мне всегда хотелось, чтобы моим партнером был он. Хотелось репетировать с ним, находиться с ним рядом, вместе. Потому что большую часть своего времени артисты балета проводят в репетиционном зале… То есть у меня с детства было желание найти себе партнера и для сцены, и для жизни. И первой симпатией всегда был Максим, но ни на один конкурс попасть с ним у меня не получалось. 

Ирина Дворовенко и Максим Белоцерковский
Ирина Дворовенко и Максим Белоцерковский. Фото с сайта tumblr.com

А попросить педагогов вы могли? 
Да, но в этом и была проблема. Именно педагог Максима не разрешал ему в училище танцевать со мной. Это была наша первая трагедия. Папа Максима ходил в училище, просил, но ему тоже сказали «нет». 

Должна быть какая-то тайна у этого запрета! 
Она и была, и её знали все: Максим танцевал с дочкой этого педагога. Максим был самый талантливый парень училища, и девочка та была очень талантлива. И педагог хотел сделать из них уникальную пару.

Но когда уже отец Максима пришел – это же серьезно. 
Да. И педагог сказал: «Да, конечно...». И когда отец Максима сделал несколько шагов, педагог обернулся и крикнул ему вслед на всю галерею: «... но только через мой труп!». Так что мы были разлучены надежно. Потому что этот педагог, помимо того, что преподавал в училище, еще и вел в театре балетный класс. Поэтому у него было огромное влияние, и Максим не мог пойти против. А я все конкурсы выигрывала как одиночка. 

Ирина Дворовенко и Максим Белоцерковский
Ирина Дворовенко и Максим Белоцерковский в спектакле «Лебединое озеро». Фото с сайта tumblr.com

И как же вы соединились? 
Не было бы счастья, да несчастье помогло: отменили закон о том, что артистов балета не берут в армию. Это был 91-й год. И Максиму, чтобы не идти служить, пришлось уехать в Болгарию. Одноклассница вывезла его, и он работал и скрывался в Болгарии. Я потеряла с ним связь, но оставался телефон родителей. И когда я перетанцевала все партии в Киеве со всеми народными-перенародными партнерами, но своего - идеального партнера – так и не нашла, мне позвонил из Большого театра педагог Шамиль Ягудин, пригласил в группу Большого театра на гастроли в Америку и предложил выбрать себе партнера, которого я хочу. 

Как же вы нашли Максима? 
Его мама поехала в Болгарию. Когда родители туда приехали, у Максима не было даже денег на трамвай, и они с чемоданами полтора часа шли от поезда до его жилья. То есть не только на такси не было, не было даже на трамвай денег! И мать его сказала, что он должен вернуться. И когда он вернулся, я увидела, как он повзрослел. Я позвонила в Киевский театр и договорилась, что его возьмут на положение солиста. И как только он пришел, мы начали вместе готовить спектакли. Первый был «Жизель», и для нас он был особенно трогательный и дорогой, потому что это история того, как два молодых человека… Особенно Жизель… влюбляется и по наивности полностью доверяется, а потом, когда ее обманывает Альберт и ее мечты рушатся, - ее сердце не выдерживает и она погибает. Это была история зарождающейся любви. И мы с Максимом - тогда еще просто партнеры, друзья, начали над этой вещью работать. И у нас, конечно, было очень много сложностей вначале. Но взрослые балетные артистки, которые видели нас, говорили: «Боже, они так друг на друга смотрят! С этой парочкой что-то будет». 

Ирина Дворовенко и Максим Белоцерковский
Ирина Дворовенко и Максим Белоцерковский в спектакле «Щелкунчик».Фото с сайта tumblr.com

Как Киев принял балет? 
Прекрасно. Я была уже известна, - про меня были и передачи, и статьи, а Максим был новым человеком, но мы вместе были настолько свежей, чистой парой, что у нас появилось очень много балетных фанатов именно как у пары. Ну, а уж когда мы поехали на гастроли в Америку, то на гастролях мы познакомились поближе. Мы исколесили всю Америку - были и на Аляске, и в Гонолулу, и в Техасе. И как все пары, которые были действительно парами, нас поселили вместе в гостиничном номере. А мы безумно стеснялись друг друга и никому в голову прийти не могло, что у нас никаких интимных отношений нет! Ну, а когда все же стали близки, стали жить вместе, - где-то через год мы решили пожениться. 

О нас многое писали, у нас была потрясающая пресса и это действительно был прекрасный тур гастролей, потому нас вскоре и пригласили снова. Но, признаться, и с Киевским театром мы ездили очень много. Мы были в Японии, Италии, Франции, Германии, Швейцарии и даже в Мексике. Я начала танцевать совсем ребенком, и первыми моими большими гастролями после Канады была Япония. В Японии я произвела фурор, потому что совсем девочка, я танцевала «Лебединое озеро» и «Щелкунчик». А «Спящая красавица» и «Золушка» были в следующем туре. И в первые мои гастроли Япония выпустила открытки - post card - с моим изображением. И мои балетные фанаты, которые собирают мои фотографии, до сих пор хранят те первые портреты с 90-го года. 

Как началась ваша постоянная жизнь в Америке? 
В Америке жизнь началась очень трудно… Мы были известные полноценные артисты с большим опытом, перетанцевавшие весь классический репертуар. Я была лауреатом четырех престижных международных конкурсов, а Максим - заслуженным артистом Украины. А в Америке его первым контрактом, который Максим подписал, был контракт не ведущего танцовщика, а кордебалетного. Через два месяца его перевели на сольный контракт, и только через четыре года Максим стал ведущим танцовщиком. А у меня и вовсе получилось так, что с 1994-го года директор обещал мне контракт либо солистки, либо ведущей. И я полтора года ждала, а потом он сказал, что может дать только кордебалетный контракт.


Ирина Дворовенко и Максим Белоцерковский в спектакле «Splendid Isolation 3». Фото с сайта jessicalangdance.com

Для меня это была трагедия жутчайшая. Во-первых, потому что я никогда в жизни не стояла в кордебалете, и если бы мне нужно было выбирать профессию артиста балета, и мне бы сказали, что ты будешь стоять в кордебалете, я бы выбрала другую профессию. У меня клаустрофобия: я не могу стоять рядом с кем-то и делать одинаковые движения. Должна быть только я на сцене и делать то, что мне сердце подсказывает, выражать свои эмоции. Я не могу работать, как марионетка. Поэтому подобное предложение было для меня просто шоком. И я сказала директору, что никогда в жизни не стояла в кордебалете и попросила его никогда меня не ставить в кордебалет. Я сказала, что могу бумажку подписать - для зарплаты - и даже посидеть на репетиции для галочки. И он согласился. Ни разу я не вышла в кордебалете, ни разу! Моя первая роль, через два дня после того, как я вышла на работу, была роль Гамзатти, потому что балерина повредила ногу. И директор обратился ко мне. Я станцевала эту партию в «Баядерке» и по сю пору танцую. У меня состоялись только две репетиции и театр улетел в Бразилию. У меня была первая ночь открытия театра. Для них я была как бы балетная девочка, но на самом деле я-то была уже ведущая балерина, и, конечно в Бразилии произвела впечатление на зрителя. Так что недостойный контракт – это было просто физически очень тяжело. И Максиму тоже. Потому что помимо того, что мы танцевали ведущие партии, а работать над ними стоит большого труда, так нас еще использовали на вспомогательных ролях - в двойках, тройках. То есть у нас была нагрузка сумасшедшая. Потому и пришлось потом и Максиму делать операцию, и мне. Потом у Максима была травма, еще одна операция, у меня травма – порвала связки. Я была в гипсе до колена, и не имела права вес опускать на ногу, то есть физически не могла ходить на костылях, пришлось одолжить инвалидную коляску.

Ирина Дворовенко в финале своего выступления 18 мая 2013 г.
Ирина Дворовенко в финале своего выступления 18 мая 2013 г. Фото с сайта tumblr.com

Второй раз - был разрыв связок из-за неаккуратности партнера, который со мной репетировал. И жалко - мой любимый «Евгений Онегин», и в самом начале сезона такая беда… Мне не хочется называть имя партнера. Он тоже был очень уставшим. Немного не там встал, и я врезалась в него и порвала связки на подъеме. Снова - полтора месяца в гипсе! Но я отказалась от операции… Мне выпилили дырку в гипсе и кололи в эту дырку уколы, чтобы связки срослись. Такое делалось впервые – прежде эти уколы делали только в спинные диски и с меня взяли подписку, как обычно перед любой операцией, что в случае моей смерти я прошу никого не винить. Это было, конечно, жутко – подписывать такую бумагу…

Дважды пришлось пропустить по полгода. Потому что это очень трудные операции были. Долгий восстановительный процесс. То есть время у нас было очень тяжелое. Но оно нас закалило невероятно. Оно воспитало нас. И я думаю, что порознь мы бы не смогли этого выдержать. Если бы поодиночке приехали… А так – мы очень помогали друг другу и понимаем друг друга с полувзгляда, а это - самое важное в отношениях между мужчиной и женщиной. При том, что мы очень разные: я человек спонтанный, а Максим у меня прежде чем сделать что-нибудь, всегда просчитает все стороны - стоит это делать или не стоит. 


Ирина Дворовенко в спектакле «Splendid Isolation 3». Фото с сайта jetsetter.ua

У вас есть какой-нибудь яркий пример принятого совместно решения? 
Конечно! Это наша дочь. У меня до 28 лет не было даже мысли о детях. Я хотела иметь ребенка, но как-то всё ждала, когда созрею. Америка была новая страна и хотелось прежде иметь надежную базу: контракт, вызвать родителей… Квартиру, деньги, постоянную работу. Я невероятно ответственный человек при всей спонтанности, а ребенок требовал еще большей ответственности. Но Максим решил: «Пора» - и в 2005 году я родила. Представьте, что до четырех с половиной месяцев беременности я танцевала! Просто очень аккуратно - убрала все тяжелое из репертуара, не прыгала, прислушивалась. Паре людей я сказала, и то – лишь потому, что надо было расписание делать, а меня заняли в тяжелом репертуаре, и мне надо было доказать, что я не могу. 

Как руководство отнеслось к этому известию? 
Немного были в шоке, но справились, поздравили меня. Кевин МакКензи, было, схватился за голову, потому что он только-только поменял расписание, но он все равно был доволен и поздравил меня, и очень внимательно ко мне отнесся: все мои пожелания выполнил, репертуар поменял на тот, что я просила. Это было очень приятно. В 4,5 месяца я ушла, потому что уже не могла двигаться так легко, как нужно было. Но каждый день занималась в классе - до восьми месяцев. И беременная тоже работала. 

Кем же это? 
Моделью: фотографировалась для журналов – демонстрировала модели одежды для будущих мам. Очень приятно было, когда нас сфотографировали для журнала «Вог». Я была на седьмом месяце беременности, и там дали большую статью обо мне. Совершенно изумительную фотографию сделала Анни Лейбовиц. Она потрясающая художница, с ней работать - одно удовольствие. Представьте, она подарила нам все пробные снимки – все «полароиды». А каждый из них выглядит как законченная картина. Эмма появилась на свет 24 марта 2005 года. Сегодня мы с Максимом не понимаем, как мы могли жить без этого чуда – нашей девочки. 

Ирина Дворовенко с дочерью Эммой
Ирина Дворовенко с дочерью Эммой. Фото с сайта tumblr.com

Над чем вы работали в последние годы? 
Каждый новый сезон в Линкольн центре в «Метрополитен» мы готовили новый репертуар. Это была и «Баядерка», где я танцевала две партии – Никия и Гамзатти. Для Максима этот балет был премьерным несколько лет назад. Когда в «Баядерке» выходила в последний раз Нина Ананиашвилли, я вышла с ней - Нина была Никия, а я – Гамзатти. Много всего было... Максим был занят в «Отелло» - танцевал Яго. Потом был репертуар Баланчина – одноактный балет «Симфони концертанте» на музыку Моцарта. Была прекрасная «Спящая красавица» в новых декорациях и новых костюмах… 

Мы с Максимом танцевали «Ромео и Джульетту», «Лебединое озеро». Между концом сезона в «Метрополитен» и следующими гастролями в Калифорнии успевали слетать в Италию - станцевать там «Лебединое озеро» и вернуться. Мы были невероятно загружены, потому что помимо сумасшедшей физической нагрузки, которую с годами становится все тяжелее выдерживать, нам хотелось всегда уделить как можно больше времени и сил ребенку. 

Я уверена, что при всей печали прощания со сценой знаменитого театра Ирину ждет великое утешение: занятия с дочерью. Которая тоже танцует... 
Когда бывало нелегко, мы с Максимом всегда поддерживали друг друга, а сейчас, когда есть Эмма, – одно ее объятье делает жизнь прекрасной. 

Ирина Дворовенко в «Splendid Isolation 3»
Ирина Дворовенко в спектакле «Splendid Isolation 3». Фото с сайта tumblr.com

Сегодня вся большая семья живет в Нью-Йорке – Максим Белоцерковский, Ира, маленькая Эмма и Ирины родители. Бывшие танцоры, они оба преподают, оба востребованы, а мама Иры даже иногда выходила на сцену вместе с Ирой в одном спектакле. «Нью-Йорк Таймс» с восторгом писала об этом. 

Как отмечала признанный авторитет, балетный обозреватель«Нью-Йорк Таймс» Анна Кисельгоф, Максиму с Ириной удалось достичь такого уровня партнерства, каким славилась легендарная пара - Нуриев и Фонтейн.

Источник: newswe.com

Просмотров: 7858

Вставить в блог

Оценить материал

Отправить другу



Добавить комментарий

Введите символы, изображенные на картинке в поле слева.
 

0 комментариев

И Н Т Е Р В Ь Ю

Видео

Loading video...

НАЙТИ ДОКТОРА

Новостная лента

Все новости