Воскресенье, 12 Июля 2020

Оценить материал


Вставить в блог

Bookmark and Share

Леонид Комаровский. Десять лет после 150-и дней в туркменском СИЗО

4 Декабря, 2012, Беседовал Алексей Осипов

Журналист Леонид Комаровский

Журналист Леонид Комаровский.

25 ноября исполнилось 10 лет с того момента, как все мировые СМИ сообщили о том, что в Ашхабаде была предпринята попытка государственного переворота, а также покушения на тогдашнего президента Туркменистана Сапармурада Ниязова. Арестованы были сотни человек и среди них один «русский» американец, журналист, житель Бостона Леонид Комаровский. 

Как рассказывает сам Комаровский: «…Ни тогда, при Туркменбаши, ни сейчас, при его преемнике, иностранных журналистов в страну не пускали. А я очень тесно дружил со своим коллегой Борисом Шихмурадовым, он в советские времена работал в АПН, потом вернулся в Ашхабад и поднялся по служебной лестнице до заместителя премьера правительства. В высшей степени толковый и образованный человек. В какой-то момент он понял сущность режима Туркменбаши и ушел в оппозицию, открыл оппозиционный сайт, стал публиковать в СМИ материалы о реальном положении дел в Туркменистане. Предложил мне сотрудничество, я согласился. Никакого меркантилизма здесь не было, мне просто было интересно, как журналисту. В общем, мне дали въездную визу в Туркменистан, как бизнесмену. Я приехал туда накануне мирной демонстрации, которую организовывал Борис вместе со своими и моими друзьями-единомышленниками… Демонстрация не состоялась, в результате предательства всех ее участников арестовали. Меня тоже. Я вообще-то не собирался ничего демонстрировать – мое дело наблюдать за событиями, описывать их и анализировать». 

Леонид, и какие же обвинения вам были предъявлены?
Целых 14 статей УПК Туркменистана, включая покушение на убийство президента Туркменбаши, попытку свержения конституционного строя, контрабанду оружия и наркотиков плюс кое-что по мелочам. Я, признаться, поначалу не понял серьезности ситуации и указал прокурору на его недоработку, сказав, что он забыл упомянуть еще одно «преступление» – мол, уезжая из Бостона, я дернул свою кошку за хвост. Но тут же получил дубинкой по голове, после чего понял, что мой юмор тут не востребован.  

В каком статусе и как вас освободили?
В статусе подарка. Заканчивалась каденция тогдашнего посла США в Туркменистане Лоры Кеннеди, и она пришла прощаться с главой государства, как и положено по протоколу. А тот корчил из себя падишаха и в этих рамках спросил у г-жи посла – какой подарок она хочет от него на память. Он рассчитывал преподнести с широкого плеча туркменский ковер или скакуна-ахалтекинца, а Лора Кеннеди возьми да и попроси освободить Леонида Комаровского. Лично я готов признать этот поступок самым сильным ходом американской дипломатии XXI века. 

Туркменбаши, в определенной степени, оказался мужчиной, которой не смог отказать даме. Во всяком случае, так мне объяснила эту историю генпрокурор Туркменистана Курбанбиби Атаджанова, из кабинета которой я лично разговаривал по телефону с Ниязовым: в день освобождения меня срочно доставили из тюрьмы в ее кабинет. Вельможная дама в прокурорской форме стояла по стойке «смирно» у белого, без диска телефонного аппарата. В определенный момент раздался звонок, она благоговейно передала мне трубку. Ниязов сообщил, что принято решение освободить меня. «Мы рассчитываем, что вы расскажите всему миру правду о Туркменистане», - сказал он. Я дал слово и сдержал его - вернувшись в США, опубликовал множество материалов о реальном положении дел в Туркменистане и об этом «покушении».

Так я оказался на свободе. Это было ровно на 150-й день моего пребывания в СИЗО Комитета национальной безопасности Туркменистана, бывшей внутренней тюрьме КГБ Туркменской ССР.

Почему, на ваш взгляд, могущественная Америка смогла освободить своего гражданина лишь спустя полгода?
Претензий к властям США у меня нет никаких. Первые семь дней моего сидения в одиночке я требовал встречи с представителями посольства США. А поскольку этого сделано не было, то объявил голодовку. Голодать для меня не было проблемой: я в свое время активно увлекался йогой и голодал подолгу. Но тюремщики этого не знали и очень удивлялись, что я еще двигаю руками и ногами. Наконец, они, видимо, решили, что осталось мне недолго, что может грозить им серьезными неприятностями. И меня в наручниках и под усиленным конвоем доставили в Ашхабадский городской отдел КНБ, где в зале совещаний по стенкам сидели на стульях  человек 20 хмурых людей. Меня же в гордом одиночестве усадили за длинный стол. Наконец, открылась дверь, и вошла консул США, она села по другую сторону стола, мы стали с ней разговаривать на английском. Консул задала мне несколько дежурных вопросов – как кормят, нужны ли лекарства, книги и т.д. А затем заговорила о моих перспективах, первым делом сообщив, что, поскольку между США и Туркменистаном нет соглашения о выдаче преступников для отбытия наказания в стране гражданства, то мне светит пожизненный срок именно в туркменской тюрьме. На суд (если он состоится) посольство может попытаться прислать мне адвоката… Как бы между делом она обмолвилась – до тех пор, пока я не признаю своей вины, то с точки зрения американского законодательства я буду невиновен, ибо никаких доказательств моей вины туркмены не представили. Совершенно определенно я ни ощущал никакой вины ни по одному из предъявленных мне обвинений, да ее и не было, а, стало быть, реальных доказательств представить никто бы не сумел. Могли бы, разумеется, что-нибудь сфабриковать, но у прокурорских дел было выше крыши: по той истории арестовали больше тысячи человек, и дела таки надо было фабриковать. 

После того, как консул покинула зал заседаний, ко мне подошли двое мрачных туркмен и спросили, о чем я разговаривал с ней. «А вы кто?», – задал я вопрос. «Переводчики с английского», - сказали они…

Официальный Вашингтон делал все, что мог, порой абсолютно неформально. Посудите сами: специальная сотрудница Госдепа ежедневно звонила моей жене и моему сыну, рассказывая о том, какие предпринимаются действия для моего освобождения. Почти ежедневно посольство США в Ашхабаде бомбардировало МИД Туркменистана нотами с требованиями обеспечить регулярные контакты со мной, требовало различных объяснений по самым разным поводам и, в конечном итоге, моего освобождения. Поверьте, у меня нет ни малейшего повода предъявлять претензии американским властям. Тем более, что мне доподлинно известно: вместе со мной по этому делу проходили 15 граждан Российской Федерации, в отношении которых власти РФ не предпринимали вообще никаких действий. Я дважды выступал в Госдуме РФ с требованиями помочь этим заключенным, но реакция оказалось нулевой. Прошло 10 лет, но о судьбах этих людей по-прежнему ничего не известно. Скорее всего, их давно нет в живых.

Потребовали ли американские власти каких-то объяснений по возвращению домой, в США?
Никаких. Когда меня привезли в посольство США в Ашхабаде, я рассказал нескольким сотрудникам о том, что видел сам, будучи свидетелем попытки проведения мирной демонстрации у здания меджлиса (парламента) Туркменистана, а также сообщил о том, что есть в прокурорских материалах. А в них было много интересного. Дело в том, что туркменские прокуроры готовили дела на российских граждан для передачи в РФ (была поначалу такая идея), но Москва не проявила к ней интереса. В процессе подготовки этих материалов, зная, что я журналист, от меня потребовали перевести протоколы допросов с прокурорско-туркменского-русского на нормальный русский язык, чем я и занимался в специально выделенном кабинете в здании Генпрокуратуры, под зорким оком бдительной охраны. Так что я из официальных источников знал кому и что инкриминируют, какие показания дали задержанные. Точнее, какие показания выбили. Били там жестоко, испытал сполна на своей шкуре. Не только били, кололи какими-то психотропными препаратами. Об одного из арестованных – гражданина Турции гасили сигареты – сорок ожогов. Его передали на родину для отбытия наказания, и там пересчитали эти ожоги – следы пыток. 

Что вам известно о «подельниках»? С кем из них или их родственников вы поддерживаете связь сегодня?
Ни-че-го! И не только мне: их родные и близкие тоже в полном неведении. Я не могу назвать фамилии людей, с которыми общаюсь: у них в Туркменистане есть родственники, которых моментально репрессируют с формулировками по типу «измена Родине».

Главных фигурантов этого дела  - бывшего вице-премьера и главы МИД Туркменистана Бориса Шихмурадова, бизнесмена Гуванча Джумаева, юриста Ыклыма Ыклымова и других я знал очень хорошо, мы много лет дружили, причем с некоторыми еще с советских времен. Это абсолютно порядочные люди, которым небезразлична судьба их народа. Собственно, именно за это они и поплатились. Туркменбаши расправился с ними по-варварски: мужчин - в тюрьму, семьи - на улицу. Женщин, стариков, детей выселили из квартир и домов, принадлежавших им на правах личной собственности, лишили средств к существованию, запретили выезд за границу и так далее. На протяжении последних 10 лет я постоянно выступал в различных инстанциях США и Канады, в которых рассматривались вопросы предоставления политубежища тем, кто сумел выбраться из Туркменистана. Просители рассказывали о том, что происходит в стране. Это ужасные истории. 

Поначалу и родственники, и правозащитники предпринимали активные попытки получить информацию о судьбах политзаключенных в Туркменистане, сейчас эти попытки свелись к редким и неактивным действиям. Увы, но когда действия не приводят даже к минимальному результату, энтузиазм сходит на нет. Одна из последних попыток была предпринята пару лет тому назад, когда сменивший Туркменбаши Гурбангулы Бердымухамедов приехал в Нью-Йорк, на очередную сессию Генассамблеи ООН. Он выступал перед студентами одного из университетов, и один из правозащитников попросил его рассказать о судьбе арестованных по делу о «теракте» 25 ноября 2002 года. Бердымухамедов ответил, что ему ничего про это неизвестно. 

Если вы считаете, что и новая власть в Туркменистане авторитарна, почему, на ваш взгляд, все (Вашингтон, Москва, правозащитники, международные организации и пр.) молчат на эту тему и ничего не предпринимают?
Это, знаете ли, самый больной вопрос. Помните Швейка – «если уж меня один раз признали слабоумным, то это пригодится на всю жизнь». Похоже, что когда-то Туркменистан признали не реагирующим на увещевания прогрессивной мировой общественности и оставили в покое. А Ашхабаду это как раз было и нужно. 

Огромные запасы газа, скрытые в туркменских недрах, сыграли роковую роль для народа этой страны, ибо определили отношение со стороны мирового сообщества: мир попросту закрыл глаза на то, что происходит в Туркменистане, заботясь о выгодах от стабильных экономических отношений. Я помню, как в 1980-е, когда Советы строили газопровод в Северную Европу, западные журналисты прознали, что на трассе работают зэки – прорубают просеки. И тогда разразился серьезный скандал: Европа заявила, что ей не нужен газ, доставка которого связана с рабским трудом. Я тогда работал спецкором «Строительной газеты» и видел с какой, почти космической скоростью убрали заключенных с лесоповала.  Увы, деньги стали сегодня мерилом нравственности и политики во всем мире – где-то в большей, где-то в меньшей степени, но это вопрос только точности измерений. 

© RUNYweb.com

Просмотров: 7872

Вставить в блог

Оценить материал

Отправить другу



Добавить комментарий

Введите символы, изображенные на картинке в поле слева.
 

0 комментариев

И Н Т Е Р В Ь Ю

Видео

Loading video...

НАЙТИ ДОКТОРА

Новостная лента

Все новости